Отель Токалиан
Если вы приезжаете в Стамбул в первый раз, у вас начинает голова кружится от местных названий. Запомнить имена, названия улиц и районов просто немыслимо, все эти кои, ышы, оглу и эфенди с пашами настолько противоречат привычным европейским названиям, что запомнить их практически невозможно. Так же чувствовали себя наши соотечественники, которых в Стамбуле называли “беяз рус” - белые русские. Сначала все расселились в зависимости от количества привезенных средств, потом переезжали так же ориентируясь на успех своих предприятий, искали углы, квартирки, отели, жили при ресторанах и вокруг Русского посольства, которое тоже было на Рю-де-Пера. А еще в самой середине Рю-де-Пера стоял огромный отель Токалиан с большим куполом на крыше, который было видно издалека. Чем вам не ориентир! И вот именно его наши понаехавшие в Стамбул люди и выбрали точкой отсчета.
Аркадий Аверченко так писал в статье в “Русском Искусстве”: «— Где я живу?.. Позвольте... Не то Шашлы-Башлы, не то Биюк-Темрюк. А может быть, и Казанлы-Базанлы. Впрочем, лучше дайте мне карандашик и бумажку — я вам нарисую.
Отчасти делается понятной густая толпа, толкущаяся на Пере: это все русские стоят друг против друга и по полчаса объясняют свои адреса: не то Шашлы-Башлы, не то Бабаджан-Османлы. Выручает обыкновенно карандаш и бумажка, причем отправной пункт — Токатлиан: это та печка, от которой всегда танцует ошалевший русский беженец.
Рисуют две параллельные линии — Пера. Потом квадратик — Токатлиан. Потом…
— Вот вам, — говорила актриса, чертя карандашом по бумаге, — эта штучка —
Токатлиан. От этой штучки вы идете налево, сворачиваете на эту штучку, потом огибаете эту штучку — и тут второй дом — где я живу».
А разбогатевший на тараканьих бегах главный герой романа Алексея Толстого «Похождения Невзорова, или Ибикус» не обходит отель стороной: «Наутро, в смокинге, с тросточкой, он пошел в Перу, прогулялся мимо шикарных магазинов, купил две гаванских сигары, посидел под балдахином в большом кресле у чистильщика сапог, который только обмахнул его лакированные туфли, кое-кому поклонился, приложив палец к шапочке, и зашел позавтракать в самый шикарный ресторан, к Токатлиану.
— Салат, устрицы, бутылку шабли и сыр, — сквозь зубы сказал он метрдотелю».
Отель построили в 1883 году отец и сыновья Токалян на земле принадлежащей Армянской церкви (она там внутри стоит, покажу потом). Фасадом отель выходил на Рю-де-Пера, и соседствовал с тогда еще не цветочным Цветочным пассажем.
Это было время, когда на Пере строились отели, в которых ночевали путешествующие на Восточном экспрессе европейцы, или те, кто пересаживался с Дамасского вокзала на Восточный экспресс и наоборот. Сегодня из самых знаменитых отелей остался только Пера-палас, но в конце 19 века Токатлиан даже превосходил его роскошью, а главное, расположением на самой знаменитой улице, ведь Пера Палас стоит на параллельной и если вас на вокзале не поймал служитель отеля, то вы можете его и не найти.
Токат - это город на севере Турции, в которой и родился будущий владелец отеля Мкртич Байдукян.
Семейство перебралось в Константинополь и открыло мясную лавку с маленькой таверной на Гранд Базаре. Следующей ступенью уже был кафе-ресторан Де Пари в Бейоглу, как раз на земле все той же армянской церкви. Вскоре все знали его под названием Сплендид.
Это было время очарования Европой. Османы пытались подражать французам, европейское платье, манеры, ритуалы становились эталоном элегантности. Это было модно, и французский ресторан с вышколенным персоналом как нельзя лучше отвечал запросам богатой публики. Сам Мкртич Токалян говорил на нескольких языках, в его ресторане было европейское меню, чай пили в определенное время, читали газеты, слушали живую музыку.
Ресторан продавал образ жизни тем, кто был в состоянии за него заплатить.
Все это еще касается ресторана Сплендид. В 1890-х над рестораном надстроили отель, а точнее номера, которые сдавали внаем.
А вот в 1908 году на этой земле вырос шикарный отель по проекту Александра Валлори, который так же был архитектором Пера Палас, а также нашего любимого Греческого приюта на Бьюкада и Summer Palas. Там было все для роскошной жизни: мраморная лестница, банкетный зал, кафе, бальный зал и подвал с кондитерским и шоколадным цехом.
Первоначально в нем было 160 комнат. Вся мебель была привезена из Европы. Отель был построен по европейским модным в то время технологиям и образцам архитектуры. Посуда была из лиможского фарфора, а серебро было заказано в Германии. В холле висел огромный серебряный герб с инициалами Токатляна. Сам отель тоже получил имя своего хозяина.
В это время Казым-паша Хиосский, участвовавший в обороне Плевны, вышел в отставку и решил стать хозяином отеля "как в Европе". Он купил кусочек земли на Бьюкада, где когда-то стоял отель "Джакомо". "Джакомо" сгорел, а на его месте появился белоснежный красавец, который стоит до сих пор. Три официанта из отеля «Токатлыян»: Дикран, Тавит и Онник Бей, арендовали помещение и начали им управлять. Эти три партнера, ранее управлявшие рестораном под тем же названием, назвали отель «Сплендид».
(Кто у нас был, конечно, помнит наш любимый отель "с сиськами", который видно издалека. Куполочки Казым-паша заказал, как во Франции).
Среди гостей, прошедших через роскошный отель "Токатлиан", упоминают Льва Троцкого, Жозефину Бейкер, английского археолога и дипломата Т. Э. Лоуренса и литературного критика и филолога Лео Шпитцера. С Троцким сложно, потому что по некоторым сведениям, он с Бьюкады и не показывался, один раз только приехал посмотреть фильм Чарли Чаплина, ну может тогда и переночевал в отеле. Это была улица белой эмиграции и бежавшему из России ее сокрушителю там было опасно.
Это было место шпионов и разведчиков всех стран Европы и Ближнего Востока. Все следили друг за другом, а за ними следила европейская и османская полиция.
В 1909 году открыл еще одну гостиницу в Тарабье. Вы должны помнить это место, потому что это райский уголок на Босфоре, откуда не хотел уезжать английский посол, когда сгорело здание на Пера. Почти все посольства и отели имели свои филиалы или летние дачи в Тарабье. Летний Токатлиан был не менее роскошен и имел 120 номеров и ресторан.
Теперь о владельце. Мкртич Токалян старался не отставать от времени и добавлял работу полиции как мог. В 1910 году, уходя от налогов или уголовного преследования, заявил, что он российский подданный. Стали разбираться, оказалось вранье. Все их семейство из Токата и никаких других подданств, кроме османского у них нет.
В Первую мировую оказалось, что Россия опять враг и мнимое подданство господин Токатлян выбрал совсем не то. Конечно, наверху-то разобрались, а вот соседи пошли громить отель. Тогда мсье Токатлян прихватил с собой шкаф со столовым серебром и инициалами “МТ” на дверцах, и переехал во Францию, а гостиницу и ресторан оставил на родственников. Он даже попробовал получить подданство союзной Германии и стать герром Токатляном, и тогда отель остался бы в его ведении, но затея не удалась, и он окончательно осел в Ницце.
Но в 1919 году Турецкие власти решили разобраться, чей же в конце концов подданный Такатлян-эфенди. В то время, наверное, в Турции было совсем нечем заняться и мир не уходил из под ног и подданство несчастного армянина из Токата было самой насущной проблемой. Так вот администрация Токаты и Армянская католическая церковь разошлись в показаниях, запрос отправили в Российское консульство. Переводчик российского консульства Александр Фрей, да живет его имя в веках, написал, что Токатлян родился в Стамбуле и к России не имеет никакого отношения, чем окончательно запутал дело. В результате (не спрашивайте меня почему, вроде как “в качестве особой любезности по отношению к России, под давлением консульства и тогдашних политических обстоятельств”) злосчастного мсье Токатляна признали па-бам росскийским подданным.
Когда по словам нашего автора “Русские без боя взяли Константинополь”, отелем и рестораном Токатлян владел зять Мкртича - Никола Медович, он был серб и женился на приемной дочери по имени Мерседес. Так что все описанные у Аверченко и Толстого случаи из жизни наших соотечественников - это отель Медовича.
Еще папаша Токатлян гордился тем, что в его ведении никогда не было никаких казино, а только театры и концерты. Зять продолжил его дело,
В бельэтаже отеля в 1920-е годы располагался театр-ресторан Pele-Mele. Там играли два оркестра, в том числе цыганский оркестр Жана Гулеско. Звучали цыганские и русские песни. Пели Александр Вертинский, Юрий Морфесси, Анна Степовая, Юлия Герман. Обедал Алексей Толстой, Иван Бунин.
В это время к многочисленным разведкам добавилась еще и советская, которую очень быстро вычисляли представители “беяз рус” (белых русских). Об этом сообщает берлинская газета “Руль”: «Бить советских представителей стало какой-то модой в Константинополе. Дня не проходит, чтобы не услышать о новых избиениях кого-либо из господ советских торговых делегатов. Бьют их преимущественно в публичных местах: в ресторанах, кафе и кинематографах. Но бьют все: бьют офицеры, бьют просто беженцы, бьют даже дамы. В ресторане «Токатлян» русская дама — жена английского офицера — запустила в большевиков бутылкой с лимонадом, когда они нагло потребовали от оркестра исполнения ''Интернационала''.
Не, ну согласитесь, приехал шпионить - сиди тихо, какой может быть Интернационал?
Не обходилось без громких дел. Так 4 ноября 1922 года из парикмахерской отеля Токатлиан был похищен бывший министр внутренних дел, а тогда редактор либеральной газеты Али Кемаль.
Тогда начали ходить упорные слухи, что Мкртич Токатлиан не сбежал, а его-таки уморили во время геноцида, и вот его дух сейчас живет в отеле и все, что там делается, это его рук дело.
И все было бы хорошо, если бы Медовичу тоже не стало скучно, и он не вспомнил, что он австрийский подданный, то есть буквально поднял над отелем австрийский флаг. Было это уже в 1930-х, отель был в долгах, и Медович просто уехал.
Тогда началась война за землю. Наверное, именно для этого Турецкие власти и сделали из господина Токатлиана россиянина. В 1942 году хозяином отеля становится турок, а землю отбирают за неуплату налогов. Пять лет Армянская церковь пыталась вернуть себе лакомый кусочек улицы Пера.
В 1945 году хозяином отеля был Ибрахим Гюльтан. Он переименовал оба отеля в Конак, что в переводе с турецкого будет Особняк. Так отели простояли до 1950-х. Первым сгорел летний филиал (опять не обошлось без духа папаши Токатляна), его отстроили только к 1966 году и теперь это Большой Тарабья Отель.
Тем временем прошла прекрасная эпоха отелей, ресторанов, театров и концертов. В 1958 году армянская община посчитала, что лучше переделать отель в деловой центр - işhanı (рабочий дом). Здание перестроили, убрали купол, надстроили два этажа, и сейчас вы просто пройдете мимо него, и вам не придет в голову делать здесь центр, от которого можно нарисовать путь до дома.
И это только одно здание из двадцати шести домов, которыми владеет армянская община в Стамбуле. Тут еще надо бы рассказать про сложные турецко-армянские отношения, про выборы нового правления армянского фонда, которым мешает турецкое правительство, или нет, я боюсь запутаться. Поэтому на этом остановимся, а вы не проходите мимо Дома на перекрестке улиц Истикляль и Солакзаде.
